Синяя звезда

21/III/2025

На моем пути между работой и домом существует и живет своей жизнью Ботанический сад. Это то место, которое стало любимым, своим. Но часто бывает: усевшись уютно в трамвае, где еще и свободное место не всегда сыщешь, уже лень выходить на много остановок раньше — в середине пути, — чтобы отправиться на прогулку в сад. Проще по накатанным рельсам ехать прямиком до дома. 

Сегодня же случилась нежная весна, и работы не было, так что я ушла из офиса пораньше. Но самой главной причиной того, почему я оказалась в этот день в Ботаническом саду, был мертвый птенец, найденный мною в проплешине брусчаточного покрытия одной из центральных улиц. 

В огромной сумке со множеством вещей поначалу казалось, что не найдется ничего, куда бы можно было поместить бездыханное хрупкое тельце. Оставлять его так, на асфальте, с отпечатком чьего-то ботинка, я не могла. Пройти мимо и забыть уже не получится. Я чувствую, что перенести его в более спокойное и уединенное место — естественное правило природы и мироздания, которое мне не стоит нарушать. 

Вспоминаю, что волей случая вязала с собой на работу пакет с рисовой лапшой. Высыпаю ее в тканевый мешок с продуктами, а в пакет укладываю пернатого небожителя. Мимо проходит пара девушек. Прикрывая рты, они участливо смотрят на птицу, выбравшую в качестве своей последней станции этот асфальт. Или не выбравшую. Но теперь птица в пакете, пакет — в левом кармане моего плаща. 

Я иду и испытываю разные ощущения. Может быть, женщинам проще соприкасаться со смертью, потому что они тесно взаимодействуют с жизнью — дарят ее своим детям. Может быть, эта любовь ко всему живому зиждется на глубоком нейрогенетическом знании о ценности этой самой жизни. О том, сколько сил, внимания и энергии уходит на создание и культивирование целого крохотного и в то же время бескрайнего мира. Бережешь как зеницу ока, как хрупкость в любом ее обличье. Один раз мне довелось спасти стрижа. Неся его в руках, я поразилась, насколько он невесомый — самое легкое перышко из всех. Я даже не нашлась поначалу, как его взять в руки, как изловчиться, чтобы не причинить вреда. 

А мертвая птица в кармане находится на уровне моего лона, и я ощущаю эту темную материю. Она там. Может казаться, что бездыханное тело — ненужный груз. Но оно продолжает жить, и жизнь с ним продолжает что-то делать. Только тот, кому тело принадлежало, уже в этом не участвует. И в следующем за гранью моменте рядом с ним появляюсь я.

Решаю отнести птицу в Ботанический сад. Сейчас там по-нежному красиво. Оказавшись здесь, уходить уже не хочется. Парадокс. Тяжело себя в сад привести, но уйти из сада еще сложнее. Мысль о возвращении в суетливый город меня удручает. Я радуюсь виду людей, отдыхающих под тенью деревьев. Кто-то читает, спит, сидит в телефоне, общается или вяжет. Пройдя дальше, понимаю, что направление выбрано правильное. Остановлюсь там, где понравится больше всего. Я почувствую. Забываю об этой мысли и просто наслаждаюсь закатными лучами, мягким ветром, играющим в полумесяцах ладоней, пробудившимися почками в бархатных одеждах. Обязательно дотрагиваюсь и запоминаю ощущение. 

Поднимаюсь выше — деревья кронами тянутся к небу. Вот здесь, в небольшой улочке, чья тропинка обложена камнями, я останавливаюсь. Смотрю: передо мной хвойное дерево, а рядом табличка — Синяя Звезда. Место распространения: Афганистан, Китай и Тайвань. Мне нравится. Место подходит  птице, что сейчас видит сны в пакете из-под рисовой лапши. Под ветками хвои вижу кармашек — маленькая пещерка будто создана для последнего пристанища крылатого нежного существа. 

Не хочется, чтобы кто-то меня видел. Я выжидаю, пока рядом пройдёт мама с дочкой, чья прическа и лик со спины поразительно напоминает мне себя — когда-то такую же маленькую. Особенное чувство окутывает пространство. Одно дело — видеть свои фотографии или видео из детства. Другое — когда время буквально проходит мимо тебя. Кажется, что вот-вот она повернется, и я увижу свое детское лицо. С особым трепетом я отношусь к этой девочке — как и к той, из которой выросла я сама. Мама с дочкой растворяются в воздухе. 

Протянувшаяся к китайскому деревцу рука мягко наклоняет пакет из-под лапши к земле. Под тенью тонких, но образующих густой покров веточек эта же рука укладывает спать птицу. “Пусть ничто не потревожит твой сон, лети обратно к своей звезде, возвращайся домой”, — говорю я ей то ли в уме, то ли шепотом. И в этот момент, как бы выныривая из зарослей этих деревьев, высоко в небе появляется вертолет, держащий свой путь куда-то на восток. 

***